Катя глядела на лист сводки. Итак, Светка Красильникова умерла. Светка умерла... Она вдруг с неожиданной ясностью вспомнила, как видела ее каких-то три месяца назад в маленьком студийном зальчике «Щуки». Тогда ставили «Синюю птицу» и Светка играла Молоко.

Катя закрыла глаза. 28 лет. Она была моложе ее на год. У нее были светлые льняные волосы, миниатюрная фигурка и нежная розовая кожа. Никто не давал ей больше двадцати двух. А звали ее Фарфоровая Кошечка., Да-да, именно такое прозвище дал ей Бен:

Фарфоровая Кошечка. И вот Кошечка мертва...

Катя захлопнула папку. Часы на стене показывали без пяти минут шесть. Никита наверняка уже вернулся. Она заперла дверь кабинета и спустилась в розыск.

Начальник «убойного» отдела, тридцатичетырехлетний майор милиции Колосов Никита Михайлович, восседал за письменным столом и ругался с кем-то по белому телефону. Красный, желтый и малиновый телефоны на его подоконнике молчали. На столе среди бумаг валялось еще и пятое переговорное устройство: радиотелефон из трофейных.

— А я сказал тебе: делай так, как я сказал! — отрывисто бросал он в трубку команду за командой. — Нет, так все равно не пойдет.

Трубка возражала.

— А ты ему скажи, что это наша инициатива... Интересно, кто это моим орлам через мою голову может приказы отдавать? Кто? Ну-ка, повтори его фамилию. — Лицо Колосова скривилось от ядовитого сарказма. — Это для тебя он шеф, а для меня — дядя с улицы. Ты скажи ему, что я не разрешаю. Понятно, нет? Не разрешаю... Ах, он жаловаться в главк будет? А.., с ним, пусть... — Ругательство застыло на губах Никиты — он увидел входившую в его кабинет Катю. — Ну, ладно. Ладно! Да не ори ты, ко мне люди пришли. Люди! Я ему сам потом позвоню. Какой у него номер? — Зажав трубку плечом, он быстро черкнул что-то на календаре. — Ладно, отбой.

Катя стояла, выпрямившись во весь свой 175-сантиметровый рост. Колосов махнул рукой.

— Присаживайся, чему обязан столь неожиданным посещением?